Рыцарь с завязанными глазами еще не так далеко убрался, чтобы не услышать вопля здоровой глотки, привычной на лугу перекликаться с косарями, а на озере – с рыбаками.
– Допросишься, – сердито пообещал оруженосец и поскакал догонять свою процессию.
Пруденция долго еще не опускала свои вилы.
Монета пришлась кстати – Марцию и впрямь следовало бы отослать к родне. В семнадцать лет девица должна быть замужем – и все тут. А золотой – это два красивых платья, две пары башмаков, зимняя накидка и много прочих вещей, необходимых невесте для полного счастья. Будут эти вещи – глядишь, и жених найдется.Марция и Гай далеко от опушки не убежали – стояли тут же за березками и смотрели на луг.
– А я тебе говорю – что мы тут хорошего видим? Что, кроме навоза? – спрашивала, еще всхлипывая, Марция. – И всю жизнь будем в этом хлеву торчать, и помрем в этом хлеву, и в навозной куче нас закопают!
– Тихо ты, дура, – отвечал ей на это брат. – Нудишь и нудишь… нудишь и нудишь… и замуж тебя никто не возьмет…
– Так некому же!… А ты – дурак! И никто за тебя замуж не пойдет!
– Больно надо! А ты сметану ночью воруешь!
– Сам ты сметану воруешь!
Они отвлеклись от наблюдения и не заметили, что через луг проскакала на сером своем жеребце фея Моргана, а за ней – свита. Тропинка вывела всадников как раз туда, где стояли брат с сестрой.
Гай и Марция могли бы хоть пригнуться, но им было не до материнских наказов – они дрались. Сестра дала братцу пощечину, брат заехал ей в плечо кулаком. Фея придержала коня и строго приказала прекратить безобразие.
– А что он?!. А что она?!. – услышала в ответ фея.
– Вы со двора Юния Брута?
– Да, госпожа.
– Так это вас не хотят отпускать на службу в замок?
Гай еще только собирался сказать что-то умное, а Марция уже бросилась на колени прямо под конские копыта.